Я ошибся. Я тяжело ошибся. Не то что бы я никогда не ошибался как историк – ошибаются все. Но здесь всё подводило к тому выводу, который я сделал. Я сделал его не менее четверти века тому назад. Я решил, что с Иваном IV как с «прогрессивным» царём – а мы такое писали, – как с выдающимся государственным деятелем, да и как с христианским царём – хотя это тогда было для меня не столь важно – покончено.
Я много говорил о проблеме «прогрессивного Петра», прорубателя окон в Европу и прочие места…С проблемой Петра придётся трудиться ещё не одному поколению историков, правоведов, искусствоведов, а в первую очередь, конечно, школьных учителей и воспитателей дошкольников. Но хоть от Ивана мы избавились. Не думайте, что это пустяк, хотя сейчас вы, наверное, уже так и не думаете. Ведь мы сами десятилетиями, если не веками, терпели уродливую школьную систему: и советские, и дореволюционные школьники почти ничего не знали ни о выдающихся деяниях нашего первого царя Ивана III Васильевича, основателя единой России, преемника византийских василевсов; ни о гении внешней политики оболганном многими поколениями историков императоре Павле Петровиче; ни о реформаторе, стороннике парламентаризма, основателе первых русских театров, государе, который всерьёз занимался проблемой распространения высокопроизводительного молочного скота, Алексее Михайловиче; ни об удивительно точной в своей политике – во внешней всегда, а во внутренней по преимуществу – императрице Елизавете Петровне, при которой русский народ, впервые после мучительного периода реформ и казнокрадств, вздохнул с облегчением; ни о последних четырёх императорах: Николае I, Александре II, Александре III и Николае II, которые по-разному, но так много делали для того, чтобы Россия не свалилась в зловонную канаву революции – а то, что не справились, так ведь не они, а мы. Нет, все эти деятели были малоизвестны, их часто ругали, хулили.

А кто был известен нормальному русскому школьнику? Два тирана: Иван IV и Петр I. Всего два тирана за многовековую историю дореволюционной России. Других не было. Все народы без исключения имеют своих тиранов, и у некоторых, например, у греков или у итальянцев, я без труда насчитаю десятки тиранов – а в России их было всего лишь два, но именно их имена вбивали в мозги детей. Мы виноваты сами. Это очень большая проблема. Это и сейчас проблема.

И всё-таки я думал, что с Иваном покончено. Хотя бы часть проблемы тиранолюбия изъята, истреблена, превращена в пыль. Того самого страшного тиранолюбия, которое дискредитирует честный, достойный монархизм. И, в самом деле, народная память достаточно жёстко обошлась с Иваном. Его же Дракулой в народных русских исторических песнях называли. А Дракула тезоименит самому дьяволу. Что может быть страшнее? Поклонники Ивана возражали на это, что царь Иван Васильевич в исторических песнях, с одной стороны, суров, а с другой – справедлив. Однако филологи давно с этим разобрались. Песенный Иван – это два Ивана. Великий дед Иван III и безумный внук Иван IV. Хронологически они слишком близко друг от друга, и оба они Иваны Васильевичи, и даже славное имя Грозный оказалось в народной памяти украденным, уворованным Ивашкой IV у великого Ивана III, которого Грозным звали при жизни, и был он действительно грозен. Но жесток не был. За всё его продолжительное 42-летние царствование он по политическим приговорам казнил шесть человек. В среднем один казнённый за семь лет. Вряд ли потомки вправе назвать его кровавым, тем более что этот царь был объединителем и выполнял невероятно сложную политическую и стратегическую задачу. Народная память ошиблась с былинным Иваном Васильевичем, но не ошиблась с конкретным Иваном IV, а затем...

Затем были неодобрительные упоминания у историков XVII века. Уж их то мы с вами не назовём ни западниками, ни масонами. Затем Николай Михайлович Карамзин – гордость нашей историогафии, который первым вынес академически обоснованный приговор всему правлению Ивана. Правда, было ещё рано... Осторожный Карамзин считался с монархическими предрассудками и, прежде всего, с волей государя, и поэтому писал, что начальное правление Ивана было благоденством для народа, зато губительными были последние годы. Молодец Николай Михайлович. Все, кому надо было прочитать, – прочитали. Только ведь это начальное правление между 1547 и 1558 гг. – одиннадцать лет. А вот ужасы Ивана IV с 1558 г. по 1584 г., а это 26 лет.

После Карамзина практически не было русских историков, которые щадили бы Ивана. Даже самый сдержанный из них Сергей Михайлович Соловьёв, который вообще не выносил приговоров и, пожалуй, чаще всех положительно характеризовал результаты того или иного правления, и он не пощадил. Умнейший ученик Соловьева Василий Иванович Ключевский вынес убийственный приговор Ивану IV, описал причиненный им вред. Были и другие. Добили Ивана в советское время – заметьте, именно тогда, когда коммунистический режим, а особенно, Сталин и сталинисты увлекались Иваном. Тем не менее, именно в советское время появляются подписи под приговором преступному и бездарному главе государства со стороны таких историков как Зимин, Веселовский, Скрынников, Кобрин – целый ряд книг. Профессор Зимин первым безупречно доказал, что опричный террор Ивана ни в коем случае не представлял собой борьбы царя, опиравшегося на дворянство, против аристократии, т. е. боярства. Академик Веселовский не менее безупречно показывает в своих исследованиях истории опричнины, что её ни в коем случае нельзя было рассматривать и как борьбу с носителями идеи феодальной раздробленности. После Ивана III на Руси не было сторонников феодальной раздробленности. Русская аристократия как титулованная, так и не титулованная (боярство) была весьма заинтересована в единой, а не раздробленной России, в том числе, и материально.

И, казалось бы, на основе доказательств всех этих гигантов – а ведь были и другие – можно было с Иваном покончить. Кроме того, такую же оценку даёт и художественная литература, та самая, великая, бессмертная, превыше всех европейских стоящая, русская литература. Можно упрекнуть в юношеской причастности к масонству Карамзина. Но нельзя – личного друга царя, монархиста, аристократа Алексея Константиновича Толстого. А ведь помимо своей великой и трагической трилогии – «Смерть Ивана Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович», «Царь Борис» – он оставил и потрясающие по силе баллады «Василий Шебанов» и «Князь Репнин», и единственное своё прозаическое произведение – «Князь Серебряный». «Князя Серебряного», не знаю, как сейчас, но в моём и в последующих поколениях читал каждый второй мальчик и каждая третья девочка, не исключая жителей Северного Кавказа, чукчей, нганасар – читали все.

В советское время Иваном тоже занимались. Была научно-популярная литература, да, не всегда русская национальная и уж совсем не всегда православная, бывала и западническая, но её было много. И исследователи дали серьёзное обоснование под негативной оценке царствования Ивана IV. Была и художественная литература. Выдающийся полярник, один из первых героев Советского Союза, ставший писатель Константин Бадигин напишет «Корсаров Ивана Грозного». Эта книга будет переиздаваться и её прочитают сотни тысяч, если не миллионы читателей. Там всё с Иваном понятно, а вот… Непонятно. Ну что же, воспользуемся и мы современным словечком – откуда же взялись эти непонятки? Почему же злодей, убийца святых, мучитель русских людей и всего русского народа в целом оказывается не только востребованным, но, с точки зрения некоторых, даже святым и праведным, достойным канонизации? Вот об этом ужасном несоответствии, об этой губительной для нынешней нашей национальной идеи и идеологии ошибке и пойдет речь в этой статье.

К сожалению, сторонники канонизации Ивана опираются на труды, подписанные замечательным именем. Именем митрополита Санкт-Петербуржского и Ладожского Иоанна Снычева. Иоанн Снычев – историк, и его диссертация нам хорошо известна. Образцовая работа, написанная в тяжёлые 60-е годы. Воспитание он получил наилучшее: был учеником и воспитанником подвижника 20–30-х годов минувшего столетия митрополита Мануйло - Лемешевского. Всё говорит в пользу митрополита, которого автор этих строк, как и очень многие православные люди, уважает искренно и давно. Особенно важно, что он – первый русский архиерей, который начал с православным миром и, что ещё важнее и труднее, с властями, говорить по- архиерейски. И его книга «Самодержавие духа» вовсе не плоха и не может быть подвергнута упрёкам в недостаточной профессиональности. Великолепный раздел об Александре Невском, великолепный разбор царствований Петра и Екатерины, прекрасные, прочувствованные слова о Куликовской битве и эпохе Куликовской битвы – и тут то делается попытка реабилитации Ивана. Книга «Самодержавие духа» давно у многих профессионалов – не только историков, но, что ещё важнее, у филологов – вызывает подозрения в том, что в ней есть вставные куски, не принадлежащие перу митрополита, что за него эту книгу дописали, что апология Ивана IV вписана. Я не буду это доказывать. Анализ частоты словоупотреблений пока ещё не проведён. Поэтому я не стану ввязываться в бесполезную полемику. Скажу другое: если попытка реабилитации Ивана IV принадлежит, действительно, митрополиту Иоанну, ну что же… Великие люди, даже и святые, тоже ошибаются. Понять митрополита я могу. Мне тоже омерзительно видеть, как поливают грязью отечественную историю. И мне мерзко, когда русских выводят вечными рабами, чуть ли не возлюбившими тиранов. Но вопрос не снят. Либо подлог, либо ошибка самого историка митрополита.

В дореволюционной России не любили хулить царей. Да, вобщем, и правильно. Я уже говорил об осторожности Карамзина. Ещё осторожней были государи. И всё-таки те, кто тогда хотел бы Ивана реабилитировать, помалкивали. Смотрите сами. На огромном по числу рельфных композиций памятнике 1000-летия России в Новгороде есть практически забытые государственные деятели, например, такие, как Кействуд Литовский, а Ивана IV – нет. Не нашлось места. И нет ни учебного заведения, ни больницы, ни богадельни – ничего, что бы было посвящено имени Ивана IV. Ни один корабль русского флота – а до революции мы лучше заботились об исторических именах. Боевые корабли носили имена государей Петра, Екатерины Великой, императоров Александра I, II, III, Николая I. Именем Николая II просто не успели назвать корабль. Так же относились к именам множества русских князей, и не только тех, которых помнила вся Россия. Кроме кораблей с именами Святого Владимира, Дмитрия Донского, Владимира Мономаха, Александра Невского, князя Пожарского, был броненосный крейсер Минин, а так же корабли с именами тех, кого мы плохо помним, мало знаем. Боевые корабли носили имена и полумифических героев, например, Олега, и, даже, Аскольда – первого русского князя христианина. Ивану IV 4-му корабля не досталось. Даже если и были богопротивные тиранолюбцы, они помалкивали, ибо весь русский народ, вся русская поместная церковь не желала лишний раз вспоминать имя Ивана IV.

Давайте попробуем подойти к этому вопросу серьёзно. Итак, Иоанн IV оклеветан, причём источник клеветы – свидетельства иностранцев, или служивших в опричнине, как Таубе, Крузе, Штаден, или бывших в плену, как Шлихтиг. Правда, многовато и как-то уж больно солидарно они поливают Россию грязью. А ведь не все иностранцы, бывшие на русской службе, не любили Россию и русских. Вот, например, служил в эпоху смуты наёмник, капитан мушкетёров, Моржарет, записки которого до нас дошли. Он, вобщем-то, всего лишь вояка – наёмник, бывший, как тогда считалось, на сомнительной службе, а о русских отзывается с искренней симпатией. И он не один. Их довольно много. Ещё были купцы, как англичанин Гарсий, торговые агенты, причём разных стран, а у разных стран были разные интересы. Голландец в XVI веке был безусловно враждебен англичанину и, следовательно, действуя в политических целях, проводил бы другие мысли. А немецких государств было столько…. К тому же, немец мог служить и шведскому, и датскому королю. Там вообще возможны были любые точки зрения. В самом деле, нельзя же быть таким твёрдолобым, чтобы предположить, что вечно существовал жидо-массонский заговор, который только тем и занимался, что мобилизовал всех плохо писать про Россию. Про Россию многие писали. И записки эти, кстати, издавались. Писали по-разному. Есть иноземные авторы-враги России, есть друзья, есть те, кому на русских было наплевать, поэтому они специально грязь не искали. Но пусть даже так. Оклеветали Ивана: не убивал он своего сына. Но не из иноземных источников, а из русских известно, что он убил свою беременную невестку за то, что она в домашней обстановке явилась перед ним в недостаточном количестве рубах. То ли вместо 12 она одела только 11, то ли дело было иначе, но что-то такое произошло. Хорошо, пусть и это клевета. Но куда же исчез царевич Иоанн Иоаннович? Скоропостижно скончался? И тут же придумали версию об убийстве его отцом? И заметьте (по-моему, важный аргумент): до чего сходно поведение двух тиранов – Иван убил сына и Пётр замучил сына. Из-за таинственной истории с убиенным царевичем уже и Репина обвиняют в том, что он был не прав: чей-то заказ выполнял. Допустим, выполнял. К тому же отчество подвело – Ефимович. Правда, он был казаком, но всё же... Но ведь, помилуйте, это же одно из самых лучших полотен немалого мастера. Неужели вы думаете, что так продаётся вдохновение?

Хорошо. Иван не убивал своего сына. А ещё он не убивал митрополита Филиппа. Это совсем странная история. Выдвигается даже версия о том, что Филипп был верным слугой Ивана, как будто не он грозил царю отлучением, подняв в успенском соборе Евангелие. Пусть так. Но сторонники канонизации Ивана предлагают нам принять совсем невероятную версию: верного слугу Ивана митрополита убили враги Ивана, которые боялись разоблачения со стороны митрополита. Пусть так. Почему митрополиту пришлось кого-то разоблачать? Почему он оказался в ссылке в тверском отрочьем монастыре? Ещё одна версия: Малюта убил митрополита по своему усмотрению, по своему злодейству. Ну, это мне уже напоминает мифотворчество такого типа: товарищ Сталин был добрый, а Лаврентий Павлович Берия без его воли всех убивал. Поверить в это невозможно: не только какого-нибудь генерала или маршала, даже тётю Дусю Берия не посмел бы уничтожить по собственной инициативе, испугался бы, что убийство уборщицы не угодно Сталину. Ну не бывает так. Не Сталин боялся Берии, а Берия боялся Сталина. И панически тирана Ивана боялся его главный палач Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский по прозвищу Малюта. Но если даже сделать допущение, что не приказывал Иван убивать митрополита – ведь он его сместил. Он учинил противоканоничный Собор, от которого уклонилось подавляющее большинство архиереев. А один из них – Крутицкий епископ Галактион, – может быть, за это и был умервщлён.

Владыка Галактион как-то странно исчезает из упоминаний в документах. Так или иначе Иван IV совершил преступление: возможно, и не убил святого, но в любом случае лишил святителя кафедры. И ещё. Монахи Соловецкого монастыря, едва дождавшись смерти тирана, тут же, в 1584 г., перевозят мощи святителя к себе на Соловки из Твери. Монахи-то кто? Массоны или заговорщики? Или они сговорились с немцами Крузе и Штаденом возвести клевету на Ивана? Монахи, которые восстановили справедливость и почтили своего великого игумна погребением в святой соловецкой земле, – это свидетельство? Ну и, наконец, самое важное свидетельство. Заняв кафедру патриарха в 1652 г., один из самых величайших церковных деятелей всей нашей истории патриарх Никон немедленно отправляется на Соловки, где и сам он был постриженником, откуда он постоянно молебствовал о захоронения в Успенском Соборе мощей Святителя Филиппа. Мощи Филиппа на границе Москвы встречает сам молодой царь Алесей Михайлович и принародно просит у святителя прощения за преступления своего предшественника – заметьте, кровным его родственником Алексей Михайлович не был. Хорошо. Будем ненавидеть патриарха Никона, словно старообрядцы. Решим, что он соблазнил молодого царя. А все архиереи, а весь русский народ, у которого на глазах всё это происходило? Все они разбойники, клеветники или масоны? Не удаётся отмыться Ивану от погубления святого митрополита. Но ведь это не единственный святитель, который погиб. На Ивана возведено и обвинение в убийстве святителя Германа Казанского. Правда, не бесспорно, правда, возвёл это обвинение пусть выдающийся православный писатель и просветитель, но, с точки зрения некоторых ура-патриотов, изменник – Андрей Михайлович Курбский. Точка зрения Курбского оспаривалась в исторической науке. Вроде бы Герман не был убит, но и не вернулся на свою кафедру. Он умер, находясь в ссылке в монастыре, не в своём. И если Иван не убил святителя Германа Казанского, то незаконно лишил его кафедры. Это каноническое преступление, тянущее на отлучение от церкви. От чего уж точно не может отмыться Иван – это от убийства священномученика Корнилия псково-печерского, ибо Корнилия он убил собственноручно. Тот, кто бывал в Пскопских Печорах, не может забыть, что и доныне путь от надвратной Никольской церкви до Успенского собора называется кровавым. Кто оклеветал Ивана, кто его преступную руку, поднявшую оружие на святого игумна, оклеветал? А кроме канонизованные святых за Иваном числится убийство множества праведников, в том числе и боярина, который, будучи посаженным на кол, словно не чувствуя боли, до своей последней минуты, восседая на колу как на троне, пел каноны Спасителю. Это был великий праведник, освобождённый Всевышним от страшных мучений и совершавший последнее богослужение в своей жизни.

Смещение, преследование и принуждение к эмиграции князя Андрея Курбского; смещение, преследование и доведение до смерти выдающегося реформатора, человека нравственно безупречного, сокольничего Алексея Адашева, с чьим именем связаны как раз именно те положительные явления в царствовании Ивана IV, о которых я уже говорил; смещение, арест и высылка на Соловецкие острова собственного духовника, священника Благовещенского Собора Сильвестра, учёнейшего человека, автора знаменитого «Домостроя», книги, которую следовало бы почитывать и в наше время. Кстати, Сильвестра сослали на Соловки в игуменство Филиппа, следовательно, они беседовали, и Филлипп, ещё игумен, из первых рук знал всё про Ивана и про московские дела ещё до опричнины. Более того, Сильвестр бежал с Соловков загадочным образом. Я был на Соловках трижды. Даже сейчас, при наличии моторных баркасов, бежать оттуда почти невозможно, а бежать тогда, особенно, если бежать из-под надзора… Я подозреваю, что попрощались Сильвестр и Филипп где-то на тёмном берегу, сказали друг другу последнее «Прости, братие и отче» и больше никто так и не узнал, где находится священник Филипп. Дальнейшая его биография неизвестна. А может, это его бегство с Соловков было вообще не бегством. Возможно, священник Сильвестр ушел с благословения игумна из монастыря и прожил остаток своих дней в какой-нибудь уединённой части Соловецкого острова – тогда было где укрыться. Или, может быть, наберёмся окаянства и обвиним Филиппа в том, что он государева преступника духовника Сильвестра укрыл и способствовал его бегству? Ой, на скользкий путь мы встанем…

За Иваном числится и доведение до смерти величайшего полководца… Иван, по-видимому, был в военном отношении вполне бездарный человек. Это не может быть поставлено ему в вину. Царь не обязан быть великим полководцем (хотя и такое иногда случалось), для этого есть полководцы, у царя другая работа. Велик дед Ивана, Иван III, тоже Иван Васильевич и тоже Грозный – это его прижизненное прозвище. Он создал единую российскую державу. Вот он, поистине, был грозен и велик, при том что кровавым его не назовёшь. Да, иногда казнь – это долг царя. Так вот, Иван III тоже не был даровитым военным и не изображал такового ни в коем мере. Были другие, например, Холмский, Овчино-Оболенский, было кому командовать. У него было много своих не менее важных дел. Поэтому в этом мы не упрекаем Ивана. Но всё же великий полководец был. Это боярин князь Михайло Воротынский. Фактически, победитель Казанского ханства, главный воевода, взявший Казань. Вся честь от победы тогда доставалась царю, потому что он был при войске, но только Ивану в 1562 г. было 22 года – студенческий возраст. Ясно, что он командовал войском чисто символически. Двадцатью годами позже, уже после опричного террора, старик Воротынский спас Москву и, в какой-то степени, русское государство от крымско-татарского нашествия 1572 г. Он спас Москву от войск Давлет Гирая, при этом сам Давлет Гирая чуть не попал в плен, крымский командующий Дивей Мурза попал в плен, а крымцы понесли такие потери, что 20 лет не совались к Москве. 20 лет – это поколение, время, за которое подросли следующие детишки, а раньше просто некому было идти в крупный поход. И вот Воротынский, осыпанный милостями, через год был арестован, пытан. Целый ряд отечественных историков подтверждают, ссылаясь на исторические источники, что его пытал Иван собственноручно. Какое замечательное занятие для царя. Нет, я понимаю, в те времена много пытали. Пытка была неприятной нормой, но, всё-таки, царю исполнять функции палача…Не припоминаю ничего подобного в отечественной истории. Единственная параллель – снова Пётр I, второй русский тиран. Воротынский даже под пытками вымышленных злоумышленников называть не желал и готовился к смерти, но его, еле живого, устрашившись твёрдости старца, сослали в Кирилловский монастырь, где он и скончался монахом кирилловским. Затем, в последние месяцы жизни Ивана, над его гробницей был построен небольшой предельчик, и сейчас стоит при соборе маленькая Владимирская церковь. Иван успел из-за этого погневаться, но не успел никому отомстить.

Давайте задумаемся, что, опять ошиблись монахи? Опять монахи, теперь уже другого прославленного монастыря – Кириллово- Белозерского, оказались изменниками? Соловецкие монахи изменники, кирилловские монахи тоже изменники, а Иван в белом фраке?

Иваном было уничтожено множество виднейших государственных деятелей, как думского, т. е. боярского ранга, так и чиновного: он лишил Россию необходимейших людей и среди этих людей, несомненно, были праведники. Праведником, которого убил Иван, был певший на колу каноны боярин, а мы до сих пор не поставили вопрос о канонизации этого человека, несмотря на свершившееся чудо. Воротынский – изменник; конюший боярин, т. е. председатель Думы Иван Фёдоров Челеднин, виднейший реформатор – изменник; крупнейшие чиновники немноголюдной в те времена прослойки чиновничества печатник Висковатый и казначей Фуников – изменники. Давайте зададим себе вопрос: а не легче ли нам представить себе одного изменника царя, чем многие тысячи изменников бояр? Нет, кроме канонизованных святых ко Господу вопиют тысячи праведников, и не хотел бы я видеть Ивана на страшном суде, если они все там перед Господом-судиёй на него встанут.

Итак, может ли быть изменником царь? С точки зрения некоторых монархистов, о таком страшно даже подумать. Ведь царь – помазанник Божий. Давайте обратимся к самому понятию «помазанник». Да, действительно, над Иваном IV при восшествии его на престол при царственном венчании был совершён и чин второго, т.е. царского миропомазания. Что он означал? Делает ли миропомазание фигуру царя священной? Нет, по смыслу таинства миропомазания, не делает. В таинстве миропомазания каждый православный христианин сподобляется по прошению церкви даров Святого Духа. Это как бы запас даров, которых ему должно хватить на тяжкую христианскую жизнь. Поэтому, когда церковь помазует государя, то она просто испрашивает для него дополнительные дары, ибо тяжелей службы, чем служба государя, нет. Вот и всё. Это отнюдь не делает фигуру государя священной. К тому же, ещё раз о термине «помазанник»: прежде всего, помазанник Господь наш Иисус Христос. Собственно, греческое Христос, древнееврейское в греческой огласовке – Мессия, древнееврейское в первоначальной огласовке Машаах – это и есть помазанник. Просто мы, как и европейские народы, сохранили греческое слово, не перевели его на русский, а точный перевод такой: «Господь наш и Спаситель Иисус Помазанник». Итак, первый помазанник – сам Христос. Во вторую очередь помазанники вы – все православные Христиане, потому, что во время крещения над вами было совершено таинство миропомазания. И когда в Ветхом Завете сказано: «Не прикасайся к помазанному Им» – это говорится о любом верном христианине, как предостережение нехристианам не обижать христиан. И только в третью очередь помазанник – это царь. Обряд царского помазания был включён в чин царского венчания очень поздно. Это произошло в Византии в XIII веке. Этот обряд был позаимствован из Западной Европы, где он появился раньше. Просто во время оккупации крестоносцами Константинополя они там венчали и миропомазали своего императора осин…(?) Поэтому император Никейский, император Византийский, потерявший временно Константинополь, счёл необходимым – возможно, ему посоветовали архиереи – включить миропомазание в чин венчания. Вот и всё. Но ведь до этого в истории Византии были десятки праведных царей. Некоторые из них канонизованы. Например, мы чтим память Святого Благоверного царя Юстиниана Великого, но он в VI веке точно не был помазан на царство. Тогда этого не делали. Так что же, мы ошибаемся и Юстиниан не святой? Так что идею священной особы царя мы оставляем.